Лабиринт вызывает в памяти ассоциацию с чем-то трудно преодолимым, непостижимым- туда можно (а согласно известному мифологическому сюжету, и необходимо) войти, но выход из него не гарантирован. Топология лабиринта для входящего неизвестна и даже умышленно запутана. Таким образом, мифологема лабиринта связана с темой весьма рискованного предприятия и непредсказуемости.

Однако культурному герою даруется триумф выхода из этой неопределенности, собственно прохождение через лабиринт и является важнейшим признаком героя. Особенностью движения в лабиринте является неопределенность следующего шага (следует ли двигаться налево или направо?). Такая диссимметрия вызывает в субъекте действия предельную неопределенность. Никакие внешние признаки в самом лабиринте не могут помочь герою в выборе пути. Это касается не только темы лабиринта (мы её взяли лишь в качестве примера), но и вообще темы перепутья (богатырь на распутье и т.д.). В связи с этим уместно вспомнить древнюю композицию иероглифа Дао.

В наиболее архаических формах мы видим перекресток дорог и голову (иногда человека или композицию, в основе которой лежит глаз), которая, как утверждают комментаторы, пребывает в состоянии размышления (нахмуренные брови) и, даже, удивления (волосы встали дыбом) - она принимает решение о направлении движения. Кроме того, здесь имеется идея остановки (для принятия решения), и в древних композициях она выражается графемой «остановка» Чжи внизу знака.

В подобной ситуации на помощь герою приходят всевозможные указатели пути (путеводная нить, волшебный клубок шерсти и т.д.), которые так или иначе связаны с темой нити- (см. этимологию вникнуть и нить). Нить, и особенно скрученная в клубок нить (моток шерсти, Небесная Ткачиха и т.д.), является чем то загадочным и непостижимым (ср. кит. «таинственный» Сюань - это “скрученная нить, перевернутая для погружения в темную краску»). Таким образом, нить и лабиринт являются (потенциально) топологическими аналогами (нить повторяет траекторию выхода из лабиринта).

Психологический конфликт в создавшейся ситуации, в основе своей, связан с проблемой несоответствия субъективного восприятия объективного пространства. Субъект действия должен принять решение и двигаться к выходу, но стратегия движения в пространстве неопределённа. Спасительная нить в субъектно-объектных отношениях становиться третьим участником-посредником (часто в мифах ее следует выкупать)- она то и наводит на верный путь (ср. даосское Сюань гуань- «таинственный проход»).

Любопытно, что в композиции иероглифа «проход, застава» Гуань участвуют графемы со значением «удвоенная нить». Любопытно также и то, что путешествие Лао Цзы через «западную заставу» осуществлялось на быке, а мифологема лабиринта тесно связана с темой чудовища- минотавра имеющего бычий облик. Бык (вол) в различных традициях символизировал движущую силу пахоты-волю, т.е. ненаправленную энергию, направление которой указывает пахарь (ум). Отсюда (вол).

Напомним, что в композиции иероглифа Дао (путь), во всяком случае, в наиболее устойчивых формах, участвует графема глаз с бровью в составе композита голова Шоу. Один глаз исключает две точки зрения.

Проведем небольшой эксперимент. Для этого нам понадобится изображение лабиринта (напомним, что слово лабиринт происходит от лабрис-двойной топор, лезвие бритвы). Рассмотрим пример лабиринтоидального топологического пространства. Это древнее изображение лабиринта из Кносса. Отличительной особенностью его является наличие одного выхода-входа. Попробуйте войти в него. Движение в лабиринте обречено-в конце тупик! Попробуйте ещё раз - опять тупик.

Однако попробуем не согласиться с этим. Для этого применим метод «одного глаза». Будем двигаться в лабиринте только с «одной точки зрения», например, двигаясь только «правым» способом (т.е. всегда вдоль правой стены, всегда оставляя справа правую стену). Через некоторое время мы точно окажемся на выходе, т.е. там же где и вошли! То же и для «левого» глаза (движение всегда вдоль левой стены) - мы опять на выходе!

Этот феномен указывает нам на то, что не выйти из лабиринта просто не возможно! Для этого следует всего лишь сознательно «включить» один глаз! Заметьте, что мы ни разу не заблудились, несмотря на всю сложность траектории движения (хотя изрядно петляли). Таким образом, если мы двигаемся вдоль какой-либо конкретной (левой или правой) стены выход гарантирован.

Напрашивается и другой вывод: неудачники, предшественники героя, которые стали жертвой поглотившего их минотавра (необузданная воля) перемещались в режиме неопределенности бинокулярного зрения (следуя то левому глазу, то правому).

hanbalik.narod.ru